Stanbul.ru

Младотурецкая революция
Младотурецкая революция
На Парижском съезде 1907 г. был намечен и срок предстоящего восстания — конец августа 1909 г. (33-я годовщина восшествия Абдул Гамида II на престол). Предлагая столь отдаленный срок,, комитет Единение и прогресс, по-видимому, хотел иметь достаточно времени, чтобы укрепить свое влияние не только в Европейской Турции, но и в Анатолии среди преимущественно турецких слоев населения, которые он рассчитывал сделать своей главной опорой. Однако жизнь заставила младотурок выступить гораздо раньше. Решающую роль в этом отношении сыграло обострение македонского вопроса.

Македония издавна являлась очагом бурных волнений. Народные массы здесь никогда не прекращали борьбы против турецкого-феодального гнета. Вмешательство империалистических держав и соседних балканских государств осложняло и затрудняло ее, но, не смотря на это и несмотря на турецкие репрессии, она с каждым годом расширялась и усиливалась. В июле 1903 г., в «Ильин день», в Македонии вспыхнуло крупное народное восстание. В нем участвовали крестьяне, рабочие, ремесленники, революционная интеллигенция (особенно учителя). Турецкое правительство прислало и Македонию целую армию — 200 тыс. солдат, и восстание было подавлено. По далеко не полным данным, между македонскими четами и турецкими войсками произошло 239 сражений, турецкие войска сожгли 201 село, оставили 70 835 человек без крова, убили 4694 человека, около 30 тыс. макендонцев эмигрировало. Империалистические державы молча наблюдали эту бойню, а после подавления восстания воспользовались случаем, чтобы выступить с очередным проектом «реформ».

Революционный подъем в Македонии, с одной стороны, и возникшая угроза полной утраты этой провинции — с другой, возбудили большую тревогу в кругах младотурок. Было нетрудно предвидеть, что если упустить момент, то либо победит самостоятельное македонское национально-освободительное движение, либо Македонию захватят империалистические державы. Младотурки решили воспрепятствовать и той, и другой возможности.

С середины июня 1908 г. началась непосредственная подготовка к восстанию. К этому времени младотурецкая тайная организация в Македонии чрезвычайно разрослась. Число ее членов составляло 15 тыс. Во всех городах и даже в маленьких местечках действовали отделения комитета Единение и прогресс. Члены и сторонники младотурецкой организации находились во всех правительственных учреждениях, что позволяло комитету заранее узнавать о мероприятиях властей. Часто комитет оказывался сильнее правительства. По приговору комитета,совершались убийства султанских шпионов, и власти были бессильны даже разыскать убийц.

Наибольших успехов младотурецкая пропаганда достигла среди средних и младших офицеров расквартированного в Македонии 3-го корпуса османской армии. Помимо общей обстановки, воздействовавшей на усиление патриотических и революционных настроений офицерства, большое значение имело и то обстоятельство, что в Македонии особенно наглядно проявлялись пороки существующего строя. Турецкие офицеры сталкивались здесь с иностранным контролем и иностранными офицерами, возглавлявшими жандармерию, видели, как ускользает эта провинция из рук турок, убеждались на собственном опыте в ненависти народных масс к султанскому режиму. Росту недовольства среди офицеров -способствовали и такие причины, как задержка жалованья, раздача чинов и орденов султанским фаворитам, замена заслуженных офицеров неграмотными султанскими шпионами, постоянная угроза увольнения или ссылки.

В среде этого патриотически настроенного офицерства и возникло решение о вооруженном выступлении против султанского самодержавия. Инициатива исходила от низовых организаций младотурок. 28 июня 1908 г. организация младотурок в маленьком македонском городе Ресна, насчитывавшая всего 40 человек, постановила немедленно создать турецкую чету и начать борьбу. На следующий день это решение было санкционировано областным комитетом Единение и прогресс в Монастыре (Битоли), и 3 июля 1908 г. сформированная в Ресне чета вышла из города. Только после этого, т. е. когда восстание уже началось, его возглавил центральный салоникский комитет.

Во главе ресненской четы стоял кол-агасы (секунд-майор) Ахмед Ниязи-бей, по происхождению албанец. Это был скромный, ничем до того не известный офицер. Он даже не знал, кто именно входит в состав монастырского областного комитета Единение и прогресс, и только после революции с удивлением констатировал, что это были его хорошие знакомые.

Свободолюбивые лозунги, обещание установить всеобщее равенство и удовлетворить насущные нужды народа произвели в накаленной атмосфере этих дней огромное впечатление. Первоначально отряд Ниязи-бея состоял всего из 160 фидаев («жертвующих собой»), через две недели он насчитывал 500, а спустя еще неделю — 3 тыс. человек. 6 июля в районе Демирхисара выступил во главе революционной четы майор Энвер-бей, занимавший перед этим видный пост в штабе Хильми-паши в Салониках и бежавший оттуда, опасаясь ареста.

Ниязи и Энвер, первыми поднявшие знамя революции, приобрели огромную популярность. Впоследствии они получили почетное прозвище «героев свободы» («Хюрриет кахраманлары»). Но-ни тому, ни другому не пришлось провести ни одного сражения. Батальоны и полки 3-го корпуса один за другим переходили на сторону революции. Македонские и албанские четы также примкнули к младотуркам. Наибольшее значение при этом имели позиция македонской «левицы» и решение многотысячного собрания албанцев в окрестностях Феризовича.

Султан назначил для подавления восстания генерала Шемси-пашу, который слыл «специалистом по укрощению албанцев», не останавливавшимся «для приведения их к порядку... перед самыми жестокими расправами». Тотчас по прибытии в Монастырь, 7 июля, Шемси-паша был убит по приговору младотурецкого комитета. Одновременно младотурки послали угрожающие письма Хильми-паше и другим генералам, предупреждая их, что в случае сопротивления движению их ждет та же участь. И действительно, как только командир бригады в Монастыре генерал Осман Хидайет-паша огласил перед своими офицерами телеграмму султана, в которой объявлялось о прощении восставших, если они сложат оружие, и о строгом наказании «непокорных», он был тотчас же-застрелен одним из присутствовавших молодых офицеров. Стрелявшего, как сообщили властям, «не смогли обнаружить». Средь бела дня был застрелен в Салониках султанский шпион военный тиуфтий Мустафа-эфенди, а в Монастыре — полицейский инспектор Сами; в этих и в других таких же случаях полиция и военные патрули не двинулись с места, чтобы задержать стрелявших. Бессилие властей дошло до того, что назначенный на место Шемси-паши в Монастырь маршал Осман-паша был по решению комитета «похищен» из своего дворца отрядом Ниязи-бея и уведен в горы».

К младотуркам присоединились офицеры 2-го корпуса, расквартированного в Адрианопольском вилайете. Султан приказал перебросить в Македонию анатолийские полки, но и это не помогло. Прибывшие из Измира в Салоники 27 батальонов (всего намечалось перебросить из Анатолии 48 батальонов) были еще до отправки, а затем в пути распропагандированы младотурками и отказались выступить против революционеров. Ничего не дали султану и все прочие меры: повышение в чинах офицеров, посылавшихся против повстанцев, многочисленные аресты сторонников младотурок в Стамбуле и Анатолии и даже провокационное обращение к македонским христианам, в котором утверждалось, что младотурецкое движение грозит их жизни и имуществу.

Фактически султанский режим в Македонии рухнул уже в первые дни революции. Правительственный аппарат был совершенно парализован. Даже высшие военные и гражданские чины (в том числе и генерал-инспектор Хильми-паша) частью из страха за свою жизнь, частью в надежде на сговор с младотурками проявляли за редкими исключениями полную пассивность. Хозяином положения сделался салоникский комитет Единение и прогресс. Он не только осуществлял все руководство движением, но и подчинил себе гражданские и военные власти провинции.

В своих воззваниях к народу комитет применял самые решительные выражения. Так, например, в прокламации, расклеенной на улицах Охриды Ниязи-беем, содержались и гневные слова в адрес султанских властей — «этих змей, этих коварных зверей, этих грабителей, врагов народа, этих убийц, губящих отечество»; и недвусмысленные намеки на то, что «наши предки свергли с престола и повесили не одного падишаха»; и воспоминания о «славном прошлом» турецкой «расы завоевателей», которая ныне «обращена в рабство» и сделалась «трусливой, как лиса, невежественной, как ребенок»; и заверения в том, что нетурецкие народы империи являются для турок «друзьями и братьями».

«О сыны отечества! О братья османы! О храбрый народ Руме-лии! — восклицали младотурки.— Наконец пришла пора показать вашу храбрость... Отечество в опасности: наши села и наши крестьяне разорены... Наши очаги остались без дыма, наши сердца без радости, наши поля без обработки, плуги без волов, наши жены без мужей, наши матери и отцы без сыновей. У каждого дома свой траур, у каждого сердца своя рана и свое горе... Горы и скалы не выдержали бы мучений, перенесенных нашим народом. Тюрьмы наполнены людьми, говорившими и признававшими правду и требовавшими ее... Вперед, герои, пришла пора спасти наше отечество! Оковы не созданы для львов. Стыдно, чтобы они повиляли обманывать себя лисицам. Сделаем наше отечество счастливым, отомстив за него!

Совсем по-другому звучали обращения комитета к султану представителям иностранных держав. Требования о восстановлении конституции выдвигались перед султаном хотя и настойчиво, но в почтительных, «верноподданнических» формах. Чрезвычайно умеренным был и меморандум комитета, врученный иностранным консулам в Македонии 12 июля 1908 г.

Младотуркам удалось добиться своего. Использовав для устранения султана народное движение, они вместе с тем сумели ограничить революцию только коституционными задачами. 23 июля  революционные отряды, восторженно приветствуемые населением и войсками, вступили в Салоники, Монастырь и другие большие города Македонии. Повсюду на многолюдных митингах пило «от имени армии и народа» провозглашено восстановление Конституции. Этот день, 23 июля, и явился днем торжества младотурецкой революции.

Султан был поставлен перед свершившимся фактом. Комитет Единение и прогресс отправил ему телеграмму с сообщением о состоявшемся провозглашении конституции и с ультимативным требованием издать в трехдневный срок соответствующее ираде (указ). Со своей стороны Хильми-паша сообщил великому везиру, что дальнейшее сопротивление бесполезно. К этому выводу пришло и правительство. Как указывалось в представленном султану протоколе заседания совета министров, только за 2 дня, 22 и 23 июля, из Македонии от различных начальствующих лиц поступило 67 телеграмм, в которых отмечалась решимость армии и народа применить любые меры для достижения намеченной цели. В одной из этих телеграмм содержалась прямая угроза провозгласить султаном вместо Абдул Гамида II наследника престола и послать стотысячное войско на Стамбул.

Султану пришлось смириться еще до истечения срока ультиматума. В ночь на 24 июля было подписано ираде о восстановлении конституции и производстве выборов в палату депутатов, и наутро население Стамбула узнало об этом. Для большинства жителей столицы известие оказалось совершенно неожиданным. По свидетельству очевидцев, первые покупатели утренних газет, увидев напечатанное в них слово «конституция», стремительно выбрасывали их, так как опасались, что имеют дело с очередной провокацией султанских шпионов.

Правительство пыталось изобразить провозглашение конституции как «милость» султана. В этом смысле и была составлена ответная телеграмма великого везира на имя Хильми-паши. Однако, когда Хильма-паша прочитал ее перед громадной толпой, собравшейся у губернаторского дворца в Салониках, младотурецкие офицеры тут же заявили протест и в резких выражениях сказали Хильми-паше, что конституция восстановлена ими, а не султаном и что они «докажут ему это».
 

Объявления


Интересное

В Стамбуле состоялся концерт Леди Гага

Леди ГаГа 14 сентября прибыла в Стамбул. В аэропорту Ататюрка американскую поп-диву встретили многочисленные поклонники и репортёры. Прежде чем отправиться...
Продолжение...

Голосования

Главная историческая личность Турции