Stanbul.ru

27. Абдул Меджид, турецкий султан

Абдул Меджид, турецкий султан (1839—1861 гг.)

3 ноября 1839 года, окруженный министрами, сочувствовавшими проектам султана Махмуда , и представителями союзных государей, Абдул Меджид обнародовал, устами Решида-паши, гатти-шериф Гюльканэ.

Акт Гюльканэ, в сущности говоря, был только оглашением принципов, из которых одни возобновлялись с первых веков исламизма, а другие были позаимствованы в политических системах западных государств. Оставалось сделать выводы из этих принципов, т. е. обнародовать законы, которые должны были открыть Турции новый путь и возродить ее путем преобразования. Из всей совокупности новых законов реформы вышла современная организация. Иногда к этому слову прибавляют еще эпитет каирие — счастливая.

Абдул Меджид все-таки оставался теократическим и абсолютным государем; от его единоличной воли должны были исходить все реформы — задача, подавляющая для молодого неопытного государя, в особенности в стране, где общественное мнение не имеет возможности высказываться ни с публичной кафедры, ни в печати, так как газеты не читаются, ни в салонах, которых не существует. Султан, человек, одушевляемый добрыми намерениями, но лишенный знания и энергии, поочередно подчинялся двум влияниям, боровшимся в Диване; одно из них желало сделать из гатти-шерифа Гюльканэ все выводы, а другое, держась старины, проклинало нововведения, как оскорбляющие национальные традиции турок и религию Магомета. Не обладая личным почином,  султан Абдул Меджид царствовал, а не управлял; он направлял свою политику не согласно с правильно выраженными желаниями своего народа, а по интригам, каждый день возобновлявшимся, по таинственным заговорам, смутно сознаваемым Европе. Отсюда колебания, которые сделали его подозрительным для всех сторон и, ослабив его внутри, лишили его уважения за границей.

Годы, предшествовавшие Крымской войне, большею частью были заняты затруднениями, на которые натолкнулся султан в своих отношениях к различным провинциям своей империи; нередко причиной этих затруднении служило приведение в исполнение гатти-шерифа Гюльканэ, который последовательно применялся в каждой из них.

Таким образом, в 1844 году, когда речь пошла о приведении в действие закона о воинской повинности в Албании, воинственное население этой страны восстало и произвело страшную резню христиан, служащих всегда первыми жертвами ярости турок. Решиду-паше, главному поборнику Танзимата, стоило большого труда восстановить там неполный порядок. В Египте воля султана встречала постоянное сопротивление.

Ибрагим-паша, управлявший делами от имени своего отца, одолеваемого старостью и болезнями, действовал, как вполне независимый владетель; его преемник, Аббас-паша, заступивший его место в 1848 году, не обнаруживал большей покорности и лишь едва-едва согласился на введение реформ, лишавших его права жизни и смерти над своими подданными. Концессия одной английской компании на постройку железной дороги была также предметом серьезных споров между ним и Турцией .

С тех пор, как жестокое, но энергическое правление Мегемета Али не тяготело более над Сирией , последняя находилась в состоянии анархии. Грубый захват англичанами эмира Башира, соединившего под своим господством маронитов и друзов, предал христианское население притеснениям; турецкие власти вступили в сделку со своими врагами, и когда в 1841 году гнусный образ действий Омера-паши возбудил восстание христиан, то возражения негодующей Европы привели к его отрешению. Друзы и марониты получили особых начальников, но в 1845 году Ливан еще раз сделался театром самых кровавых беспорядков: марониты пали под ударами друзов, и турецкое правительство заявило о своем пристрастии, воспретив им употребление оружия. Послы обратились с новыми возражениями, но лишь еще раз можно было сказать, что ничего нельзя ожидать от слабости или соучастия Дивана.

Самые же серьезные затруднения для Турции шли с берегов Дуная. Уже давно Сербия устроилась почти совершенно независимо, под управлением фамилии Милоша. В 1830 году, когда гатти-шериф даровал Сербии отдельную администрацию, князь Михаил Обренович воспользовался затруднениями турецкого правительства, чтобы отнять у него несколько округов и расширить свои права. К сожалению, его деспотизм вызвал решительный отпор; его соотечественники навязали ему конституцию и не поддерживали его в борьбе с Турцией, которая в 1838 году ограничила его власть новой конституцией; после тщетного обращения к поддержке Англии и России и попытки бесплодного сопротивления он отрекся от власти и передал ее своему старшему сыну, который, после короткого управления, оставил свое наследство своему младшему брату Михаилу, в 1839 году. Новый князь не сумел воспользоваться примером своего отца; руководимый своею матерью, он возбудил против себя всех и, разбитый два раза, бежал в Землин. Временное правительство провозгласило князем Александра Петровича, которого избрание было утверждено Портой; но Россия энергически протестовала против революции, нарушившей ее интересы. После резкой переписки между Петербургским и Константинопольским дворами, в следующем году (1843 г.) приступили к новым выборам, подтвердившим первые.

В 1842 году подобное же восстание произошло в Валахии, и князь Александр Гика был заменен Бибеско, который и был признан турецким султаном Абдул Меджидом. Буря постоянно угрожала разразиться среди этих населений, первые усилия которых поощрил успех. Князь Бибеско, во исполнение желаний национального собрания освободивший 14 000 семейств рабов, сделался ненавистен вследствие принятия стеснительных мер против крестьян. Поддерживаемый Россией, он добился распущения оппозиционного собрания фирманом, но когда в 1848 году было получено известие о революции в Вене, вспыхнуло восстание. Бибеско бежал после подписания конституции, и 27 июня был заменен временным правительством. Тогда Турция выслала войска под начальством Омера-паши; с своей стороны, и Россия, под предлогом подавления революционных стремлений, двинула в Молдавию 12 000 человек. За протестом последовал между обоими дворами обмен резких депеш, и когда турки заняли Бухарест, в Валахию вступило 60 000 русских.            

Столкновение угрожало принять опасные для европейского мира размеры, но в 1849 году между Турцией и Россией была заключена Балта-Лиманская конвенция. Эта конвенция постановила: что господари Молдавии и Валахии назначаются турецким султаном на семь лет; чтобы дунайские провинции были заняты двадцатьюпятью — тридцатьюпятью тысячами человек войска, каждой из двух держав, а по восстановлении спокойствия численность войск должна быть уменьшена до шести тысяч. Валахией должен был управлять Стирбей, а Молдавией — Гр. Гика, под наблюдением двух чрезвычайных комиссаров: одного турецкого, другого русского. Эта конвенция должна была иметь силу в течение семи лет.

При таких обстоятельствах Турция преклонила свою главу пред решительными требованиями России; но она лучше сумела отстоять свою самостоятельность, когда император Николай и император австрийский потребовали выдачи политических эмигрантов. Поддерживаемый Францией и Англией, султан Абдул Меджид воспротивился и согласился только на ограничение свободы их места жительства в своем государстве.

Турция представляла собой поле битвы, на котором великие державы вели между собой войну о влиянии, но России при этом принадлежала самая выдающаяся роль. Как ее вмешательство угрожало берегам Дуная, так точно она не забывала и о святых местах, где церкви греческая и латинская находились в постоянной борьбе. Договор 1740 года обеспечил второй ее достояния и покровительство Франции; греки, поддерживаемые Россией, постоянно оспаривали права своих соперников, и последние, путем последовательных уступок, дошли до того, что в 1850 году у них отняли девять святынь, обладание которыми было гарантировано им; большая Вифлиемская церковь, гробница св. Девы были даже совершенно закрыты для них, и греки не побоялись нарушить неприкосновенность могилы Готфрида Вульонского и его преемников. Тогда французское правительство напомнило Дивану о соблюдении договора 1740 года, предлагая сделать и другим вероисповеданиям уступке, которые должны возобновляться каждые два года. Для изучения вопроса была образована смешанная комиссия, но император Николай протестовал собственноручным письмом, и султан Абдул Меджид поддержал его требования своею уступчивостью. Другая комиссия, составленная из одних мусульман, признала справедливость требований Франции с точки зрения договоров, но в заключение пришла к решению о необходимости поддержания, за исключением допущения латинян в святилище ев, Девы и некоторых других незначительных перемен.

В июле 1853 года русская армия вступила в дунайские княжества; в том же месяце западные державы сделали в Вене последнюю попытку примирения; они имели успеха не больше австрийского императора, который на свидании с Императором Николаем в Ольмюце старался предупредить войну. Но вопрос уже был так поставлен, что его можно было решить не иначе, как оружием. Занятие княжеств послужило первым шагом к нарушению мира; последние шансы дипломатии были обращены в ничто Синопским сражением, где русский флот, занесенный благоприятным ветром, уничтожил турецкий флот. После геройского сопротивления восемь турецких судов были поглощены волнами.

Англо-турецкий флот вступил в Дарданеллы в то время, как на Дунае гремели пушки. На этом театре войны турки удивили своих друзей и своих врагов силой своего сопротивления при защите Силистрии, в сражениях при Журжеве, Оленице, Кадафате: но они должны были отойти на второй план и сложить почти все бремя борьбы на своих союзников. Сами же турки почти везде испытывали только поражения.

Крымская война ослабила Россию, но укрепила ли она Оттоманскую империю? Будущее должно было рассеять иллюзии людей, питавших такую надежду. Европа, признав, что военные качества еще не исчезли среди расы османов, осязательно видела бессилие нации, пороки и позорную подкупность ее администрации, ненависть и признанные надежды покоренных населений. Поэтому, когда 30 марта 1856 года был подписан мир представителями Франции, Англии, России, Австрии, Пруссии, Пьемонта и Турции, то к условиям, касавшимся устьев Дуная и воспрещавших России образование флота на Черном море и всякое единоличное вмешателььство в Восточный вопрос, присоединены были и другие, имевшие целью предупреждение новых неурядиц внутри Турции.
Татти-гумаюн 1856 года, навязанный Порте в обманчивой форме добровольных уступок, предоставлял раиям право военной службы и гарантии гражданского порядка, но он ограничивался почти исключительно только обещаниями, а потому только усилил недоверие и ненависть. Великие державы старались примирить верховную власть Турции в Молдавии и Валахии с законными стремлениями этих провинций; в Париже открылись конференции для дополнения в этом отношении сущности договора 1856 года; но румыны, искусно обойдя статьи конвенций, устанавливавшие раздельность обеих провинций, избрали себе одного главу в лице князя Кузы и таким образом подготовили, в недалеком будущем, свое слияние и свою полную независимость.   

Почти в то же самое время сербы низложили князя Александра и поставили на его место старого Милоша, удалившегося от дел в 1838 году; Диван должен был признать эту революцию, вполне благоприятную для интересов России. Границы Черногории служили театром кровавых столкновений, но это было совершенно обыденным явлением, нередко повторявшимся впоследствии.                      

В 1858 году, в одном из крайних пунктов турецкого господства, в Джедде, в тех арабских провинциях, куда воля турецкого султана не проникает, был зарезан французский консул вместе со множеством других европейцев. Диван протестовал против этих ужасов и дал Франции удовлетворение, равно как и наложил некоторое подобие взыскания; но в 1860 году в Сирии опять произошли страшные события. Вся Европа взволновалась при рассказе о страшной резне христиан, принесенных в жертву друзами; она с гневом узнала, что эти ужасы слишком часто совершались, благодаря потворству турецких властей. Она спрашивала себя, не пора ли противопоставить что-либо иное, кроме бесплодных протестов, против разнузданности этих диких страстей. Пролитая кровь вопияла о мщении; на конференциях, происходивших в Париже между представителями великих держав, было решено отправить шесть тысяч французских солдат для наказания друзов и их соучастников в сирийской резне, которая из Ливана распространилась на несколько других больших городов. Султан должен был объявить, что он пригласил своего союзника, императора французов, помочь ему внушить уважение к своей власти. Но эта власть, всегда бывшая не более, как номинальной, была не в силах предупредить гражданскую войну и анархию. Турецкое правительство чувствовало свою слабость и страдало от этого; поэтому, в своем раздражении против иностранного вмешательства, его представители, и во главе их Фуад-паша, затрудняли действия французского генерала. Друзы не воспользовались этими раздорами, и наказание их было сурово.

Почти тотчас после этого умер султан Абдул Меджид, после двадцати двух дет правления. Надежды, которые возлагались в начале его царствования, не осуществились. Все предпринятые им реформы постигла неудача; терзаемый соперничествующими притязаниями держав, он обнаружил бездеятельность и сумел только поочередно опираться на правительства, заинтересованные в сохранении его власти.

 

Объявления


Интересное

История династии Османов турецкого историка Сулеймана Кануни

К источникам большого значения по истории Турции конца XV - первой половины XVI в. принадлежит «История династии Османов» («Теварих-и аль-и...
Продолжение...

Голосования

Главная историческая личность Турции
 

Разделы

Главная
Турция
Города Турции
Соседи Турции
География Турции
Турецкая архитектура
Население Турции
Турецкая экономика в 20 веке
Экономика Турции в конце 20 века
История Турции
Турецкие султаны
Культура Турции до 14 века
Турецкая культура 14 - 17 веков
Турецкая культура 17 - 18 веков
Турецкая культура 18 - 19 веков
Турецкая культура в 20 веке
FAQ